allimak

namgul (восхитительный фотограф, очень всем рекомендую и советую) выложил фотографию морской звезды около Галапагосских островов. Они там и правда такие - огромные, очень яркие, мясистые. Огромные - это размером от кончиков пальцев до локтя:



В адаптации в Москве перестала писать то, что помню еще оттуда (конечно, все заметки ведь в неработающем лаптопе). Непорядок. Надо писать и как можно скорее, а то все забудется. И так уже не умещается в голове, что вот такие звезды я видела всего полторы недели назад.

Терминал Куманда, с которого я несколько раз уезжала в самые разные области Эквадора, закрыли, поэтому в Пуэрто Лопес я уехала с недавно открывшегося терминала Китумбе.

До Китумбе ехать на юг часа полтора, и без троллейбуса (25 центов в любую точку города) проезд стоил бы бешеных денег (долларов 17 на такси). С огромным удовольствием открыла для себя некоторые особенности местного общественного транспорта.

Одна из систем троллейбусов здесь называется "Trole", и, конечно же, все русские нежно говорят "прокатиться на троллях". Остановки устроены как перроны, без перрона в салон не заберешься (очень высоко расположены двери).
Кроме того, троллейбус не подходит вплотную к перрону - между перроном и дверью остается расстояние в полметра.
Как же пассажиры преодолевают пропасть?

Очень просто (подозреваю, что эта мера, как и высота дверей, предусмотрена против наплыва пассажиров) - у "троллей" есть не только автоматические двери, но и автоматические трапы-мостики, во время езды прижатые к двери, а на остановке с грохотом падающие на перрон! Ба-бах! И вы уже внутри, нежно прижатые к дверям десятью эквадорцами (автобусы часто набиты битком), несетесь куда-то вдаль.

Видимо, "тролли" - пока не самая отработанная система, потому что если троллейбус случайно не успел притормозить перед остановкой, то он не останавливается и едет дальше, оставляя на остановке немо возмущенных пассажиров %)

Неоценимый плюс "троллей" - они циркулируют по городу с пяти утра, что освободило меня по приезде из Пуэрто Лопес от необходимости мерзнуть на жутком горном холоде в ожидании шести-семи утра, чтобы доехать до дома на севере с терминала на юге, не потратив при этом все деньги на жадных ночных таксистов.

Вчерашний рассветный "тролль", приехавший, как и полагалось, в пять утра, поразил своей современностью - все новенькое, чистенькое, сверкает. На стене, помимо картинки "не курить" висит картинка с перечеркнутым магнитофоном. Музыка (обычно ужасная) является абсолютным атрибутом всех л-а автобусов, и на троллях принимаются меры по сохранению тишины. Тишина в троллейбусе - это фантастически здорово.

Для того, чтобы остановить чудо техники, куда более прогрессивное и модерновое, нежели наши московские автобусы с кнопочками-звонками около дверей, весь эквадорский салон кричит водителю минуты две: "Э! Дверь-то открой!"

+
Гуляя по Кито в поисках троллейбусной остановки, наконец-то посмотрела, какие книжки продают в местных сигаретных лотках под пиво и чипсы из юкки. Первая книжка, бросившаяся в глаза - Маркес, "Любовь во время холеры".

Вернулась из Пуэрто Лопес. Видела китов.



Фотография получилась размытая (и не только потому что zoom, кит летел на нас), но, несмотря ни на что, это самый большой подарок мне от Латинской Америки - чудом удалось поймать одну из пяти секунд, когда кит выпрыгивает из воды и летит над поверхностью. Летит. Эти четыре тонны веса с удивительной упругостью выстреливают из воды и, слегка покачиваясь, ухают обратно, перевернувшись в воздухе и изящно махнув плавниками. До сих пор не верится в реальность происходившего.

Наверное, это идеальная фотография для конца стажировки. Послезавтра - уже домой. В Россию. За эти полгода я была в четырех странах, на трех островах, в двух океанах, одном море. 24 города, уйма друзей и знакомых со всего мира - так много, что мне, признаться, немного не по себе садиться писать письма. Я полюбила пу-эр, кошек, научилась массе вещей в плане путешествий и почти нигде не промахнулась за полгода в самостоятельной жизни, нашла много новой музыки, без чьей-либо помощи заговорила на одном новом языке и реализовала самый грандиозный самостоятельный проект в жизни - поездка на другую сторону Земли (спасибо всем моим родным и друзьям за помощь и поддержку). Учитывая, что я всего лишь второй раз выехала одна за границу, по-моему, гештальт завершен. Ура.

На мне все еще висят байки о Франции, Португалии, Испании и Эквадоре. Их так много, что, надеюсь, когда они закончатся, я успею улепетнуть куда-нибудь еще :)

Вернулась в Кито, завтра в Пуэрто Лопес. Как оказалось, поменять авиабилет с Галапагосов на континент ничего не стоит, ни в плане денежном, ни в каком-либо другом - надо просто приехать в аэропорт в день, когда хочешь уехать, сказать "хочу уехать сегодня, вот мой билет на другое число", и тебя спокойно сажают на самолет :) Обычная и распространенная практика.

Кито, мой дорогой город, мои любимые горы, уже почти привычный недостаток кислорода. Ощущение от разреженного воздуха примерно такое же, как когда слегка болен, поэтому чуть быстрее устаешь и слегка кружится голова, во рту сухо (еще и сухость гор), глаза, кажется, тоже чуть посуше, и из-за высоты очень медленно идешь куда-либо в гору.

Меня много людей спрашивало, насколько тяжело это - на 2800 метрах над уровнем моря, можно ли дышать. Дышать, безусловно, можно, сложновато становится на 4000, а на 2800 дышится вполне нормально. Последствий от такой высоты немного, правда, они довольно сильно влияют на стиль жизни:

- Мозг истерически требует глюкозы по причине недостатка кислорода, поэтому следящим за фигурой здесь ой как нелегко - количество потребляемого сладкого растет на глазах, и, конечно, можно пытаться держать себя в рамках, но в этом случае велика опасность превратиться в овощ.

- Быстро вымывается кальций, нужно пить много молока, есть таблетки - как-то раз сняла с пальца на ноге весь верхний слой ногтя, через пару часов соскочила часть ноготка с пальца руки.

- Движение очень замедленное - другое давление и другое количество кислорода. Бегать трудно. Прыгать невозможно. Рассказывают, что кролики на Папаякте, которая здесь рядом - они не бегают. Они ходят. Серьезные упражнения здесь делать нельзя - полопаются кровеносные сосуды в мозге.

- Солнце из-за разреженного воздуха бьет ультрафиолетом напрямую и очень быстро выжигает глаза. Отсюда - кислотные цвета в манере одеваться, вышивке и рисунках Андских индейцев. Пастельных цветов они не различают, только кислоту, настолько у них не осталось зрения. Все население ходит в солнечных очках, если вы вышли без них, то глаза у вас за день будут такие же красные, как от жесткого двухсуточного бдения без сна. (Плюс от этого - подобрали и купили мне отличные очки, первые в жизни и первые же - настолько мощные, что защищают от местного солцна)

Впрочем, к любой игре привыкаешь, если принимаешь правила, и тогда Кито - это огромная столица, разная, цветастая, с индейцами, жонглерами, 25 розочками за доллар, эквадорским шоколадом, тротуарчиками самой разной величины и самыми разными городскими ребусами и бонусами. Главное - всегда помнить про солнечные очки)

На острове Сан-Кристобаль, пока меня не было в отеле, в компьютер забрались маленькие (в половину муравья) белые паучки.

Очень странное ощущение, когда открываешь компьютер, а у тебя некоторое время из-под черной клавиатуры разбегаются белые пауки. Вот она, этноготика.

Компьютер в связи с паучьим нашествием перестал включаться и подавать признаки жизни. Вроде бы выгнала всех насекомых (минут десять выгоняла), но меня не было в номере семь часов, поэтому я сильно заинтригована, не успели ли они отложить яйца, оплести паутиной все контакты и вообще не устроили ли они там базу навсегда.

В связи с этим временно исчезаю из дневника. Очень славно, что в Россию уже через неделю - если бы такое случилось в начале путешествия, мои впечатления сильно попортились бы. Слава богу, весь музыкальный архив находится на винчестере в Кито. На маке остались все фотографии из Европы (две тысячи в целом и уже сто двадцать отобранных), стихи, черновики песен, черновики новой музыки, черновики стихов, все материалы по университету за пять лет и материалы по курсовой и диплому, набранные за полгода. Тарам-пам-пам.

Завтра - в Кито, бросить вещи и бегом-бегом в Пуэрто Лопес. К нам приплыли горбатые киты, и невозможно уехать из Эквадора, не посмотрев на них.

На самом деле, я уже видела одного кита вчера, когда мы ездили на снорклинг к скале Спящего Льва, и сан-кристобальцы в голос утверждают, что это огромная удача, потому что обычно киты минуют Сан-Кристобаль. Вчера же играла с морским котиком, вчера же плавала с морской черепахой. А сегодня утром, когда ехали на Санта Крус, за бортом выпрыгивали дельфины.

Разговаривала сегодня с Димой и поняла, что, возможно, не только он представлял себе географически Эквадор как Уругвай или Парагвай. Проясню немного ситуацию.

Эквадор - одна из самых скромных по размерам стран Латинской Америки, "в верхнем левом углу" континента. Граничит с Колумбией и Перу, выходит на Тихий Океан.

Погода здесь, так как это экватор, круглый год одна и та же - двадцать-двадцать пять градусов днем, ближе к четырнадцати градусам ночью (за основу взята температура гор, на побережье, конечно же, сильно жарче и влажнее, в джунглях тоже свои особенности).

Сейчас здесь зима, на Галапагосах это выражается в часто пасмурном небе. В горах это особо не выражается, потому что, повторюсь, круглый год одно и то же (с местами на корриду тоже выходит неувязочка - традиционно места на стадионе делятся на "солнечные" и "теневые", под тентом. А в Кито солнце висит ровно по центру, поэтому печет на всех). Исключение - месяцы дождей осенью, которая у нас весна.

Моя любимая характеристика климата Кито: не портится оставленная на столе еда. Слишком сухой климат, чтобы что-то плесневело - еда просто через некоторое время усыхает. Уменьшается в размерах и горкнет. Происходит это день на четвертый. Из-за этого же в Кито невозможно готовить ряженку - молоко не сворачивается. Не размножаются бактерии.



Помимо континентального пространства государство Эквадор включает в себя Галапагосский Архипелаг. Галапагосские острова состоят из 13 основных островов, 6 совсем маленьких островов и 107 скал и намывных территорий (с). Итого в среднем 19 островов, и только на четырех из них живут люди. Эти острова - Санта Крус, Исабела, Сан Кристобаль, Флореана. На каждом из них есть один маленький город. Те самые 3%, отданные людям. Кроме этих 3% люди на Архипелаге не живут больше нигде. То есть, вариант с двухнедельным походом, скажем, "в природу" здесь возможен, но труднореализуем и особенно никому не нужен. Почему труднореализуем: с одной стороны, здесь никто не отменял джунглей и зарослей, через которые трудно продраться. С другой стороны, здесь есть вулканы и вулканические долины, представляющие собой километры и километры остывшей лавы, на которой нет ничего. С третьей стороны, здесь просто очень много открытых пространств, на которых ничего особенно нет. Черепах сильно поели конкистадоры и браконьеры прежних времен, а кроме них самым частым видом Галапагосов является безумный гигантский кактус Опунция, на который можно насмотреться и на берегу. В общем, уходить от людей можно, но сложно. Можно самим ездить смотреть достопримечательности - это правда. И выбраться с палаткой тоже. Но "углубляться", по моим ощущениям, в острова пока не стоит. Там и без нас хватает жизни.

Перечитала и подумала, что, возможно, после последнего пассажа о Галапагосах может создаться впечатление, будто там не на что смотреть. Это не так, но просто тот безумный концентрат, который здесь есть, очень плавно распределен по необитаемым частям островов, а острова очень большие. А человек - очень маленькое существо, и одному человечку такие большие "чужие" пространства не по силам.

Чувствую, грядет череда коротких записей - накопилось много мелких воспоминаний, разбегающихся каждый раз, когда я оказываюсь перед компьютером.

Забыла написать, что сегодня впервые в жизни каталась на квадроцикле. Иду я в пять утра по Исабеле по направлению к причалу. Спешу, потому что мой кораблик на Санта Крус отплывает через пятнадцать минут. Ну то есть как спешу - иду чуть более быстрым шагом, чем обычно (и, конечно же, босиком). Мимо по дороге проезжают машины, и я иду себе и думаю "и вот бы кто остановился, подбросить красивую белую девочку".

И тут останавливается квадроцикл, и парень на нем говорит: "Поехали!" - "Но у меня денег вообще нет", говорю я. "Забудь", говорит парень, "Поехали!"
И мы поехали через быстро рассветающие ночные сумерки к причалу, и это было жутко здорово. И парень, действительно, не взял с меня ни копейки и пожелал удачи.
Надо сказать, что квадроциклы в Эквадоре - вполне повседневное явление. На континенте они больше для туристов, а здесь, на островах, они почти так же часты, как машины и велосипеды. По-моему, на островах водители квадроциклов даже что-то зарабатывают, подбрасывая беспечных гринго с одного конца деревни на другой (хотя бы пять минут на игрушечной машинке - это так здорово! Тем страннее видеть эти игрушечные драндулеты на горных кордильерских трассах с водителями-туристами, у которых на лицах - счастливые детские улыбки).

Снова остановилась в отеле, в котором нет горячей воды, но на побережье это совсем не страшно - вода идет прямиком из океана (и соленость в душевой воде тоже присутствует), а океан здесь теплый. По нашим меркам такая холодная вода - это "неподогретая горячая"; прохладно, но не смертельно - вода такой температуры, какой бывает прохладный душ в жуткий московский июль.

Кстати, немного про быт: душа в нашем понимании здесь нет. То есть, нигде нет шланга, которым можно было бы элегантно обмотаться и поливать себя со всех возможных углов. Есть вделанные в стену краники (иногда один, когда горячей воды точно не предвидится) и душевой "дуршлаг" (совсем не помню, как это слово будет по-русски) сверху. И все.

А еще здесь розетки по американскому образцу - не две дырочки, как у нас, а две вертикальные щелочки.

+
Разница между Пуэрто Вильямиль (Исабела) и Пуэрто Айора (Санта Крус) чувствуется через пару секунд после того, как перешагиваешь через борт. Санта Крус - соседний остров с Бальтрой, где находится аэропорт, и поэтому Пуэрто Айора не в пример "причесаннее" и европеизированнее. Грубо говоря, это такой европейский концентрат в миниатюре. Исабела - самый большой остров архипелага и на ней тоже есть аэропорт, но большие самолеты туда не летают, только маленькие межостровные, и отчасти поэтому цивилизация туда, слава Богу, не добралась пока окончательно.

Разница чувствуется в том, что на Исабеле вы улыбаетесь и говорите "Добрый день" всем, кого встречаете по пути, независимо от пола, возраста и национальности. И то же самое говорят Вам в ответ. Когда я гуляла по исабельскому Пуэрто Вильямиль с плеером в ушах, я иногда переходила на другую сторону улицы (обычно пешеходы с разных сторон улицы здороваются реже), чтобы случайно не быть невежливой с теми, кого бы я не услышала за любимой музыкой.

В Пуэрто Айора уже почти не здороваются, хотя все так же приветливы. Но уже подзакрытее, замкнутее, как будто что-то в душе застегнуто на пуговицы. И лично для меня в этом молчании на улице - сильнейший и печальный признак индустриального развития.

Снова на Санта Крус. Приехала с Исабелы с одним долларом в кармане. (В этом плане Эквадор устроен идеально - Галапагосские острова являются самой мощной выкачкой каких-либо денег, почище чем Кито, столица страны; но, так как это острова, то этот "финансовый центр" вынесен на периферию, и, соответственно, если вы путешествуете по Эквадору и не заезжаете на Галапагосы, вам и в голову не придет, что в Эквадоре существует какой-либо другой распорядок цен кроме континентального). Никогда не думала, что буду так рада существованию банкомата. Денег оказалось на карточке совсем чуть, но хватило на медовые хлопья и молоко, а ложку и стакан я приобрела в предыдущих странствиях.

Пока не могу привыкнуть, что здесь все ходят в обуви. Никак не могу находиться босиком и скидываю кеды, где это только возможно. На кораблике на Санта Крус сильно растрепались волосы, и, наверное, это очень забавно смотрится - босоногая, растрепанная, в потертой одежде, сидит на улице девушка, ест хлопья из пластмассового стакана и набивает что-то на макинтоше.
Контрасты, контрасты.

Песок на Исабеле такой мягкий и мелкий, что, по ощущениям, забивается даже под кожу - его очень трудно вымыть, стряхнуть, счистить, и юбка и кофта и ноги у меня до сих пор в этом песке, хотя я уже уехала с острова.
Кожа соленая от океана, облизываю губы и все никак не могу слизнуть всю соль.

Сегодня океан штормило, и волны почти вымыли весь песочный берег. Волны были такие высокие, что ехать плавать с котиками и черепахами я перестремалась. Может, и к лучшему - будет за чем вернуться.

Разбаловала поварих, в чьи ресторанчики забегаю за супом и жарким - раньше, расплачиваясь, всегда говорила (ведь так оно и есть) "Спасибо, было ужасно вкусно". В последние дни меня саму спрашивают "Ну как, вкусно?"

Сейчас наступил вечер, и я пишу пост на главной площади, где по вечерам деревья подсвечивают кислотно-зеленым. Странное ощущение - видеть такую подсветку в деревушке, в которой есть пять улиц (с названиями) и нет ни одного банкомата, а мощность интернет-сигнала зависит от погоды на океане (при штиле страницы грузятся значительно быстрее). Впрочем, еще один "проводник-ниточка" в родную реальность.

В Пуэрто Вильямиль нет ни одной большой и взрослой собаки. Есть пара маленьких и взрослых, все остальные - щенки двух-трех-четырех месяцев. Все - очень спокойные, и такое ощущение, будто все улыбаются, настолько все у них здесь приятно - всегда найдется ребенок потискать, можно поиграть с океаном, опасностей нет, машины ездят редко, а если и ездят - то очень медленно.

Когда я только приехала на Исабелу, то от причала до деревушки меня взяла с собой проехаться на грузовике семейка колумбийцев. "А у тебя есть друзья на Исабеле?" - спрашивает меня мама-колумбийка. "Нет," - говорю я. "Ну, значит, у тебя есть уже три друга", - улыбается колумбийка, обводя рукой мужа, сына и себя.

Вчера мы в очередной раз встретились с моими колумбийцами (на Галапагосах встречаются все, всегда и везде) и они познакомили меня с лодочником, который согласился повезти меня на Тинторерас за десять долларов (обычно возят за 15-20). Лодочника звали Улисс. Улисс. Здравствуйте, мистер Джойс.

Тинторерас - маленькие острова вокруг Исабелы, на которых спокойно и без каких-то там людей живут игуаны, синелапые олуши, пеликаны, пингвины (да, тут есть ПИНГВИНЫ), морские котики, черепахи. Улисс учил меня различать в море морских черепах (жутко сложно), а под конец выдал мне ласты и маску, и мы с еще одним японцем, который ехал смотреть на Тинторерас (и, по секрету заметил мне Улисс, чтобы я не проболталась, платил 15), занимались снорклингом - это так теперь называется поплавать с маской и ластами и посмотреть рыбок. Удивительно, какой сейчас идет "подробный" период в языках - ко всему нужен свой ярлычок, лишь бы не сказать длинно.

Пока ждала Улисса на причале, ходила по дальним подмосткам (здесь весь причал - мудреная система мостиков и переходов). Около одного дальнего переходика шесть морских котиков втихаря узурпировали лодку и развалились греться на солнышке. Вид у них был такой же довольный, как у нашей таксы, когда удается поваляться на маминой подушке :)

P.S. По дороге в отель видела пречудесную картину - наверное, только в Латинской Америке детские соки могут продаваться в холодильнике, на котором изящно помигивает реклама презервативов "Дюрекс".

P.P.S. По вечерам здесь все смотрят сериалы (на самом деле смотрят их постоянно, но по вечерам особенно) - в каждом ресторане, в каждом магазине вечером вы застанете весь персонал перед экраном. Сюжеты там как раз те, о которых все говорят, когда говорят о латиноамериканских сериалах. Вчера в нескольких магазинах застала момент одного сериала, когда узнавалось отцовство юной прекрасной девушки, и все с трепетом ждали результатов, но коварная подруга героини подделала экспертизу!

Нашла еще пару точек интернета, где можно приносить свой компьютер и подключать к кабелю. Да здравствует кириллица!



Так выглядит место, где я по утрам сажусь на черный вулканический камешек, и, завтракая, гляжу за горизонт.

Отношения между двумя ресторанчиками на главной площади: в одном ресторанчике два иностранца заказывают "Спрайт". В ту же минуту на смежную веранду ресторанчика-соседа отправляется гонец: "Сеньора Рамона, продайте мне для моих две бутылочки Спрайта!"

Время от времени мне очень везет на посуду в ресторанах. Естественно, тут неоткуда взяться дорогим сервизам, да и сервизов-то как таковых нет. Поэтому в ресторан тащат все, что нашли у бабушки на чердаках - бокалы граненые и инкрустированные ненастоящими камешками, тарелочки с рисунками из детства etc-etc-etc. Когда мы были в Миндо, Ксюше принесли вина в бокале, у которого в ножке была розовая "пуговка".

Вообще здесь удивительно спокойный уклад жизни. Сразу же после приезда пошла узнавать про экскурсии и разговорилась со служащим турагенства. Он сказал, что на следующий день с утра ничего не запланировано, но что я могу на это время арендовать велосипед и поездить по окрестностям. Я спросила, где можно найти велик, Карлос подумал и затем сказал, что он мне может дать свой велосипед покататься. На следующий день он _сам_ нашел меня, выдал велосипед и сказал, чтобы я его оставила у забора соседнего дома. Видя мое недоумение, он улыбнулся, сказал "Не волнуйся, здесь ничего не теряется" и ушел. И правда, я покаталась и поставила велосипед у забора, и он не потерялся. Денег с меня Карлос не взял ни копейки.

То же самое происходит с оплатой - если в интернет-кафе нет сдачи, если у вас нет мелочи или просто нет денег - спокойно приходите завтра. Здесь ничего не теряется и ничего не пропадает. Это какой-то свой мир, в котором практически нет определенного времени, конкретных "завтра" и "сегодня". Есть время светового дня и время ночи. Часовое время здесь существует исключительно для привыкших к нему туристов, которым позарез надо в пять сорок утра лезть на дно, смотреть котиков, взбираться на вулканы etc-etc-etc. Жители же, ходя босиком по своему городку с деревянными фонарями, давным-давно отвыкли от часов и когда я сегодня спросила бабку на берегу, сколько времени (должно было быть около пяти вечера), она неуверенно сказала мне "...два...три?".

Только вчера мне пришло в голову, что я не знаю, где я нахожусь - указателей и названий здесь в деревне нет никаких. Все-таки путем долгих расспросов узнала, что нахожусь в Пуэрто Вильямиль :)

Ни на Исабеле, ни на Санта Крус никто ни у кого не спрашивает номера телефона. Деревеньки здесь такие маленькие, что все равно все встречаются по четыре-пять раз в день.

Вчера ходили в вулканическую долину. Земля под ногами там такая жаркая, что через пару минут стояния на одном месте очень хочется начать идти - печет сквозь подошву. Больше всего, как всегда, потрясают не столько вещи, сколько то слоновье спокойствие, с которым местные жители показывают свои достопримечательности. "Смотрите-ка," - говорит наш проводник - "А вот эта пещера дымится. Значит, скоро прорвет".

Вчера ночью небо было светлым, и по нему черными штрихами шли пальмовые листья. В том самом ресторанчике сеньоры Рамоны мне наливают за доллар поллитра коктейля в бабушкин хрустальный бокал.

A-a-a ya propustila tot zvezdny moment, kogda vas, dorogie chitateli, stalo 666. Nashla zdes hot kakoy-to internet, zahoju - a vas uje 667. Spasibo chto chitaete :)

Vsem privet s Isabely.
Ulicy zdes osveshaiut fonariki, sdelannye iz derevjev - to est, takie palki, a na nih lampochki.

Hoju bosikom - zdes vezde bely myagkiy melkiy pesok, daje na glavnoy plowadi. Smysl obuvi zdes propadaet. Neponyatno, zachem obuv nujna voobshe.

V rukah nichego staraius ne nosit, kluchik ot nomera povesila na metallicheskuiu cepochku vmeste s kulonchikom.

Chasy snyala pozavchera, chtoby na rukah ne ostalos belyh polos.

Na beregu po vecheram takie dolgie volny, chto v chitinu plyaj - 200 metrov suhogo peska i 600 metrov mokrogo.

U palm listja takie bolshie, chto dostaiut do zemli. Segodnya hodili gulyat v dolinu vulkanov, chernuiu ot lavy, vstretili dva oblaka na puti cherez raznocvetnye paporotniki.

P.S. lj obvinyaet menya v tom, chto ya nepravilno napisala vremya. Kakoe eshe vremya?...

Сейчас, кажется, опять начался гаруа, но так как его трудно почувствовать, не могу быть уверена на все сто. Тем не менее, постараюсь быть краткой, чтобы не залить ноутбук (гаруа хоть и микроскопический дождь, а все-таки за технику тревожно).

97% Галапагосского Архипелага - Национальный Парк. На трех остальных процентах живут люди, стоят города. На острова запрещено провозить с собой все виды фруктов и растений, которые не живут на Галапагосах, чтобы не повредить случайно местной хрупкой экосистеме эффектом бабочки. С островов запрещено вывозить что-либо из Галапагосов (кроме туристических ракушек).

Пандемических (те, которые водятся вообще в мире) видов животных и растений здесь три с половиной сотни. Эндемиков (которые живут только на Галапагосах) - двести сорок видов. Практически 50 на 50 (пандемики здесь встречаются довольно редко).

Так как 97 процентов - это очень много, то Национальный Парк со всеми его обитателями начинается практически при выходе за порог дома. Самые трогательные представители такого соседства людей - морские котики и пеликаны, давно уже научившиеся извлекать из такого соседства максимум удобств.

Около рыбного рынка есть ветвистое дерево, на котором ежедневно сидит от десяти до двадцати этих длинноносых куриц, и когда на рынок привозят рыбу, пеликаны, изящно переваливаясь на косолапых перепонках, планируют с дерева прямо за стол.

Еще пеликанам очень помогает подсветка мостов и причалов на набережной по вечерам: так лучше видно рыбу. Поэтому вечером в двух сантиметрах от вашего уха может пролететь в море огромная птица, до этого методично высматривавшая в свете фонарей, не проплывет ли чего-нибудь.

На Галапагосах даже время - свое. У Эквадора с Россией - девять часов разницы, а у Галапагосов - десять. У нас сейчас будет десять утра, а у вас уже восемь вечера. Отдельный мирок. Местные жители, конечно же, говорят "мой остров", "наш остров", и не стремятся причислить себя ни к какому государству на континенте. Зато очень благожелательно относятся к "коллегам"-островитянам - например, у Галапагосов очень милые отношения с Кубой.

Наконец-то поняла, какого цвета Тихий Океан. Нефрит. Полупрозрачный, как лунный камень, но при этом - того спокойного зеленого, который так любим в Китае.

На набережной есть один причал, от которого отходят ответвлениями плавучие маленькие беседки. Выглядит это так: беседка - квадратная платформа - не закреплена ничем, но по центру сквозь нее проходят две зафиксированные колонны. Платформа колышится прямо на воде, а от нее, наверх к причалу, ведет мостик. Ощущение, как будто на лодке - сидишь на краю такой платформы, и до пальцев ног время от времени дотягиваются волны, куда ни посмотри - океан, перед беседкой проплывают рыбы и морские котики.

Каждый день забегаю в магазин, покупаю там йогурт и маленькую пачку печенья и отправляюсь туда завтракать. Если прийти пораньше, то видно, как на другой стороне набережной поднимают эквадорский и местный флаги.

В тот момент, когда мы ехали через бескрайний белый безлиственный лес, у меня в голове все встало все на свои места относительно Латинской Америки и ее обитателей.

Дело в том, что очень многие, побывав в ЛА, приезжают сильно разочарованные повседневным латиноамериканским бытом. Мол, и одеваются латиносы ужасно безвкусно, и киносериалы у них ужасно слезливые, и много еще чего не катит, в первую очередь - неприятные попытки латиносов "жениться" на белых женщинах. Делают это они так же, как в Москве это делают кавказцы, путем незамысловатых комментариев на улице, но при этом в Москве вы выслушаете таких комментариев два или три за день, а здесь вы услышите их от всего местного мужского населения.
И вся эта кислотная пестрота латиноамериканского быта - посреди диковинных животных, зверей, руин etc-etc-etc. Мол, эстетическая нестыковочка.
А я, пока мы ехали по мертвому белому лесу, поняла, что сердечно благодарна Латинской Америке за все прозаические мелочи нынешних ее обитателей, никак не вписывающиеся в мистическую Латинскую Америку инков, ацтеков, майя, Латинскую Америку Маркеса и Астуриаса - в общем, ту Латинскую Америку, о которой по приезде рассказывают с вытаращенными глазами. Я благодарна Латинской Америке за ее бытовые детальки, не всегда вписывающиеся в ее магию. Потому что если бы в автобусе в это время играла не попса, а то, что витало в атмосфере белых деревьев - а витал чистейший Dead Can Dance - то я бы сошла с ума. От полноты картины. Все эти мелочи, все эти ужасные шмотки, слезливые драмы - это на самом деле ниточки. Ниточки-проводники в обычную, в нашу реальность. То, что разгружает впечатление от глубокого и далекого другого мира, который все еще жив в полный рост и с удовольствием взорвет любой прогрессивный и европеизированный мозг.

Когда готовят пирог, в тесто добавляют не только сахар, но и соль. И эти бытовые несусветности - они на самом деле выполняют функцию соли. Если бы сами индейцы хоть на капельку более серьезно себя вели, а не были самыми развеселыми ребятами на свете - то все эти игры в магический реализм, в который играют здесь путешественники, стал бы настолько серьезным, что перестало бы быть смешно и забавно. Стало бы страшно, неуютно и одиноко от отсутствия знакомых вещей - знакомый бы мир пропал, остался бы только мир Латинской Америки, а он, этот мир, на практике равнозначен жизни на Марсе. Все другое.

А так - вроде сходил в горы, "посмотрел на Марс", а потом вернулся в джунглевую деревню и там услышал радиоприемник. И этот радиоприемник - ниточка, которая возвращает тебя в твою реальность и не дает увязнуть сознанием в той, чужой. И радиоприемник к тому же барахлит, и поют там дурными голосами - и ты доволен, потому что звучит радиопрограмма уморительно. И одновременно спасен ментально от концентрата впечатлений от чужой вселенной.

Как же в мире все логично устроено.

Аэропорт Галапагосов состоит из одного острова. Именно так: не остров состоит из аэропорта, а аэропорт состоит из острова, потому что аэропорт по идее должен быть гораздо больше. Но - габариты островка Бальтра не позволяют, поэтому аэропорт там состоит из взлетной полосы, пары кактусов у коврика, обозначающего вход, и вытянутого павильона без стенок, который виден насквозь. В павильончике вы проходите пограничный контроль, забираете вещи (вещевой "дорожки" тут нет, есть перегородка, за которой ваши вещи аккуратно складывают, выгрузив из самолета) и садитесь на автобус, который довозит вас до берега.

На берегу вас ожидает паром, который перевозит вас на соседний остров Санта Крус, на другом конце которого (остров пересекается на автобусе за час с хвостиком) находится крупнейший островной городок Пуэрто Айора. На баке между Бальтрой и Санта Крус спит морской котик.

Уже сразу после выхода из аэропорта начинаешь понимать, что попал в другой мир. Тихий океан - не синий, ультрамариново-зеленый. Прибрежные камни, ведущие в океан... черные (вулканическая лава). Иногда - с белыми подтеками.

Автобус в Пуэрто Айора около сорока минут ехал по лесу белых сухих деревьев без листьев. Представьте себе тонкое узловатое деревце, абсолютно белое и без листьев. Представьте себе бескрайний лес таких деревьев. И красновато-коричневую почву под ними. И серое небо (в среду было облачно). В какой-то момент лес закончился, зато в Пуэрто Айора начались местные кактусы, совершенно возмутительной формы - когда я найду, кто их лепит один на другой - обязательно сфотографирую. Я уверена, что кто-то этим занимается. Он возглавит мой список лучших профессий в мире - переворачивателя пингвинов и заплетателя сырных косичек.

Вчера весь день моросил местный легкий дождик - гаруа, который не чувствуешь, такой он легкий и мелкий. Просто медленно влажнеешь. На рыбном рынке пеликаны и морские котики выклянчивали у рыбаков ненужные потроха.

Пишу пост с набережной, воздух пропитан солью. Здравствуй, Пасифик, ты самый красивый.

П.С. О религии: только что мимо меня прошел оркестр, за которым шла процессия с фигуркой Иисуса в детстве (на Эквадоре Иисус - это Божественный Ребенок, никак иначе он не изображается). Вокруг процессии прыгает человек в костюме белой обезьяны. В одной из лап - палочка с ленточкой. Размахивает.

"А после придумал себе мечты,
И почти все сбылось?"

Проснулась в голове цитатка, второй день услужливо предлагает себя. И правда ведь, иногда взрывается просветлением в голове - ведь это все происходит на самом деле. Руины, ламы, индейцы, тростниковый сахар, облака, дурманные деревья, в каждом племени свои, разлетающиеся из-под ног синие бабочки, когда просто идешь в телефонную будку позвонить - это все, черт побери, настоящее. Сбывается. Настоящее.

Ужас в том, что нет-нет да и пытаешься привыкнуть ко всему этому - внутренний инстинкт адаптации. Приходится время от времени себя одергивать, чтобы понять, что вот эта кислотно-лиловая шаль на горбатой старушке-индианке, несущей по Куэнке корзинку джунглевых цветов - это на самом деле абсолютно непривычно. Что старушка эта ростом с восьмилетнего ребенка, что идет по тротуару шириной в один шаг, что тротуар находится в старом конкистадорском городе, что город находится в той части мира, которая всегда по отношению к России - прошлое, с разницей в девять часов. Что когда я говорю с мамой, я говорю из прошлого в будущее, потому что у них уже наступило девять вечера, а "у нас" только-только наступило двенадцать дня.

Что моя синяя альпаковая шаль с черной бахромой имеет историю создания отличную от истории оренбургского платка, что жареной картошки я здесь почти не ем не потому что не заказываю, а потому что ее вкус заменяет юкка. Проблема в том, что чем мы сговорчивей, тем легче подстраиваемся под окружающую реальность и тем быстрее она перестает "резать" нам глаз и мировоззрение. И тем больше ускользает от нас того, что мы не рассчитываем заметить.

На фотографии - Куэнка. Очень Красивый Город. Очень хочу туда вернуться.

Маленькое предисловие: самым красивым существом в не самой светлокожей Латинской Америке является белокожая женщина. Это идеал. Белокожую женщину вставят в любую рекламу - так что, приехав в Эквадор и посмотрев на рекламные щиты, вы, может быть, не поверите, что приехали в страну, где 90% населения - темнокожие и не очень высокие индейцы. С рекламы на вас будут смотреть белозубые белокожие улыбающиеся люди, ну прямо как будто вы никуда не уезжали с родины и не летели в Эквадор целые сутки.

Не очень важны все остальные параметры белокожей женщины. То есть, с точки зрения нас, белокожих гринго, тетя на плакате может быть Чудовищной Уродиной, с косящими глазами и чуть ли не с заячьей губой. Но для местных это не важно. Важен цвет кожи и время от времени талия и размер груди (талии у индианок нет, а на лицо они иногда даже пострашнее белокожих плакатов, хотя это редко получается).

Это предисловие я пишу к клипу, который висит ниже.

За время своих передвижений по Эквадору я, к своему ужасу, довольно плотно познакомилась с местной популярной музыкой. Дело в том, что здесь не бывает автобусов без музыки - это был бы "шаг назад" по прогрессу, ну и скучно без музыки ехать. Поэтому каким бы задрипанным ни был автобус, радио, к сожалению, там будет работать всегда. Это кош-мар.

Вся популярная эквадорская музыка построена примерно на одних ритме и размере. За сильную долю обычно отвечает глухой "ПУМ!", перед ним идет "ты-гы" тамбурином и еще чем-то падающим. Это "ты-гы-ПУМ!" заглушает собой все остальные скудные мелодические линии, и, так как песни отличаются только скоростью, может длиться бесконечно.

Но есть в этом аду одно исключение, гораздо хуже всего вышеописанного.
Это колумбийская группа "ПРИКЛЮЧЕНИЕ", под которую эквадорцы рыдают, которой вторят всем автобусом, которую включают на всю громкость на своих мобильных телефонах (!!!) и под эти телефоны поют.
Мне как-то раз довелось ехать в автобусе, в котором была кассета с их клипами, поэтому я теперь неплохо разбираюсь в их творчестве.

Мое знакомство с ними началось с их песни "Мое Сердечко". Обратите внимание, все характерные черты налицо: белокожие девушки, пафосные лица, музыкальные инструменты, многозначительные жесты, романтические пейзажи. Второй клип, "Свадьба", вызвал у меня гомерический шок (оказывается, так тоже бывает) - сюжет объяснять не надо, молодой человек расстраивает свадьбу. Но боже мой, как это снято! Была бы я латиноамериканкой, я бы не содрогалась в тошноте от всей этой розовой слизи, а ревела бы в голос.

В дополнение к обычным темам любви и неверности добавляются такие животрепещущие темы, как аборт, о которых солист поет слащавым голоском "Бог должен наказывать таких женщин, как ты!" (с Богом-то здесь другие отношения, и затянуть "О Боооооооооже" как припев тем же приключенцам ничего не стоит. И все будут сквозь слезы подвывать)

о популярности "приключенцев": видео "Мое Сердечко" посмотрело 32 миллиона 827 тысяч 268 человек (а аквариумовский клип "Маша и Медведь" на ютьюбе посмотрела лишь 81 тысяча 191 человек)





Как вы понимаете, у них тоже все песни одинаковые. Но их почему-то любят. Загадочная латиноамериканская душа.
Спокойно можно смотреть политические программы, где, в отличие от Испании (там, когда говорят о политике, получается что-то вроде латиноамериканской кулинарии), говорят ровно, тихо и почти не машут руками.

Пожалуй, интереснейшее явление - латиноамериканский кулинарный канал и канал-аналог "Магазина на диване".

Конечно, мы все наслышаны о латиноамериканской чувствительности, о том гремучем гротеске эмоций, которые переживают актеры в латиноамериканских киносериалах. (и это сущая правда - как-то раз я зашла в магазинчик в Мисауайи, когда все продавцы смотрели очередной сериал. В сериале плакали все, и как раз тогда, когда я пришла за печеньками, должно было открыться что-то очень ужасное).

До латиноамериканского телевидения я никогда не видела, чтобы в телевизоре кричали. Не просто кричали, а кричали, размахивая руками, перебивая партнеров, постоянно перемещаясь в пространстве. Вам предлагают тренажер за 450 баксов, а в придачу к нему - тут на ведущего чуть ли не напрыгивает белокожая красавица в синем платье и с неким ящиком в руках - ВАМ ДАРЯТ ДВД ПЛЕЕР!!!!
КАКОЙ СУПЕР!! - кричит ведущий. ДА, ЭТО ПОТРЯСАЮЩЕ!!! - вторит ему девица в платье - ПРЕДСТАВЛЯЕТЕ, ПЛЕЕР К ТРЕНАЖЕРУ?! ПРЯМО ПЛЕЕР! ЧТОБЫ НЕСКУЧНО БЫЛО!!! НИЧЕГО СЕБЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ!! ДА Я БЫ САМА ОТ ТАКОГО НЕ ОТКАЗАЛАСЬ!!!

Канал кулинарии еще смешнее. Так как кулинары не предлагают сжигатели жиров за 450 баксов, но отставать не хотят, то кричат еще сильнее. Происходит это так: на нормальных тонах вам объясняют, как приготовить очередную маисовую кашу. После этого происходит приятный процесс готовки. Но вот настает кульминационный момент, когда ведущая программы доготавливает кашу, берет паловник, пробует ее и...
О БОЖЕ!! О БОЖЕ МОЙ! КАК ЖЕ ВКУСНО! КАК Я ВКУСНО ПРИГОТОВИЛА ЭТУ КАШУ!! ЭТО ПОТРЯСАЮЩЕ! ВОСХИТИТЕЛЬНЫЙ ВКУС!!
и т.п. под дружные овации приглашенной телепублики и крики комментатора (там еще сидит комментатор который задает ведущей элементарные вопросы типа под каким углом в кашу класть масло) еще минуты две в таком режиме.

Признаться, без определенной закалки развлекательные программы здесь долго смотреть не стоит. Голова заболит.

Когда наступает вечер или еще не наступает утро - горы здесь именно такого цвета, именно такой разноцветно-голубой геометрии. Любимые Анды:

Вчера, сидя у храма Солнца на Ингапирке, глядя на облака в долине и усиленно притворяясь инкским камнем, чтобы ламы подошли поближе, поняла одну простую вещь:

Если небо здесь так легко и просто спускается к горам, чтобы дотронуться до земли, значит, и земля здесь должна уметь улетать к небу.

Всем привет из Куэнки!
Приехав, нашла дорогущий отель рядом с центром - шестнадцать баксов. За шестнадцать баксов у меня тут есть вай-фай, холодильник, телевизор (ну это обычное дело), завтрак с утра, расшитые в розочки одело и пледик, и все это ужасно мило.

Вчера подорвалась в Алауси, оттуда сегодня выехала через Ингапирку в Куэнку, из Куэнки - в Гуаякиль, откуда улетает мой рейс на Галапагосы (Ксюша и Илья - волшебники, достали мне копеечные билеты и ни на секунду не перестают следить, чтобы я с толком провела здесь время). На Галапагосах - черные игуаны, синелапые олуши, морские котики, самые большие на свете черепахи, вулканическая корка на земле и растения, которые не снились Спилбергу.

События за сегодня: поезд в Алауси и Ингапирка.

Городок Алауси известен тем, что это единственное место, в котором не перестала пока работать железная дорога. Железная дорога в Эквадоре - самая высокогорная в мире - была построена в начале двадцатого века, и с момента открытия начала разрушаться - дерево рассыхается и крошится при горной сухости, сухая земля тоже не дает нормальной опоры. Прибавьте к этому горные оползни и очень серьезную высоту.
Так прошло семьдесят лет медленного разрушения, после дорогу закрыли окончательно. Остался безопасный отрезок в Алауси, но настолько маленький, что никуда не ведет.

Отсюда несколько нюансов:
- Вы едете из Алауси в... Алауси. Да-да. Вы покупаете билет на поезд, у которого пункт отправления совпадает с пунктом назначения.
- Поезд для того, что осталось от путей, слишком тяжел. Поэтому по железнодорожным путям ездит... автобус. Поставленный на паровозные колеса. Кроме того (осторожность никогда не помешает), "поезд" обязательно сопровождает проводник-контролер, проверяющий, все ли нормально с путями впереди.

На фотографии слева - монстр эквадорской маркетинговой изобретательности (их несколько таких курсирует по жд, и все разные)

Конечно же, едут не только ради интереса, ( выдержат шпалы или нет ). Едут ради того, что видно за окнами. Например, вот такое (поезд выезжает в восемь утра, солнце еще невысоко, свет очень нежный):



Мне абсолютно случайно продали билет рядом с местом машиниста (!). Лобовое стекло, справа и слева и спереди - разлетаются солнце, горы, реки, луга, леса, долины и небеса.

Из Алауси подхватила автобус до Каньяра, оттуда доехала до Ингапирки.
Ингапирка (кечуа: Стена Инков) - одни из самых древних руин на территории Эквадора. Чудо - сидеть, не двигаясь и не дыша, на холмике у храма Солнца и смотреть на пасущихся в руинах лам, время от времени очень степенно вытягивающих шеи на шум вне развалин. Совершенно разное ощущение, несравнимое, когда ты видишь ламу в Московском Зоопарке и когда она пасется среди инкских руин, на расстоянии вытянутой руки. Если долго не двигаться, ламы подойдут на расстояние вытянутой руки, одна такая подошла и обнюхала мне кеды, а другую удалось пару раз погладить, но для этого надо ходить очень медленно и совершенно бесшумно - они очень пугливые.

С тех же развалин открывается вид на огромную долину, и сегодня вечером в нее как раз входили облака. Через эти облака мы ехали в Куэнку, и я все еще не могу привыкнуть к тому, что облака бывают не только на небе. На одном из перевалов мы на некоторое время остановились; дома там еще не кончились, и девочка-индианка (маленькая, но уже в шляпке своего племени, традиционной юбочке и шали) играла с синим мячом. Из-за облака был виден только край горы, за которым начиналась пропасть, и на этом-то краю, на фоне облачного тумана, играла девочка. А за девочкой - белая пустота.